ЧЕСТНЕЙШИЙ ЧЕЛОВЕК, ВЫДАЮЩИЙСЯ УЧЕНЫЙ И КРУПНЕЙШИЙ МЫСЛИТЕЛЬ СОВРЕМЕННОСТИ.
ПАМЯТИ СЕРГЕЯ ГЕОРГИЕВИЧА КАРА-МУРЗЫ. ОЧЕРК
"Мы не знаем общества в котором живем" - эти горькие слова признания собственного бессилия и беспомощности перед настоящим и грядущим как гром прозвучали во второй сверхдержаве мира с самого верхнего уровня. Не все их тогда услышали. Одновременно эти же слова стали предвестником глобальной геополитической катастрофы - краха СССР.
Сотни и тысячи политологов, социологов, экономистов с мировыми именами с тех пор азартно соревнуются в выявлении причин столь внезапной и разгромной гибели внешне самого сплоченного в мире и, как казалось, несокрушимого государства. Все книжные магазины, научные журналы, бесчисленные конференции, интернетовские форумы с той поры до верха забиты злорадными текстами о якобы неизбежности провала любой попытки построения на Земле вековой мечты человечества - общества, в котором справедливость, бесконечная возможность развития и равнодоступность всех благ цивилизации стали бы неотъемлемым правом каждого гражданина. Однако не утихающая ни на минуту острая и часто язвительная полемика так и не смогла внятно объяснить причины гибели "нерушимого союза республик свободных".
Слова о том, что общество первой в мире страны рабочих и крестьян к концу ХХ века оказалось неведомым даже для самых высших кругов власти, услышали немногие. Одним из них был Сергей Георгиевич Кара-Мурза. В отличие от тех немногих услышавших, только ему одному удалось провести по-настоящему глубоко научное, всестороннее и исчерпывающее исследование феномена крушения СССР, а заодно и того общества, в котором мы жили и существуем теперь. Сергей Георгиевич стал единственным мыслителем современности, открывшим тесную взаимосвязь духовного (иррационального) с материальным (рациональным), которую до него в подходе к "мирским" проблемам (отношениям в обществе, производственным отношениям, экономике) никто не замечал.
Это открытие позволило ему, во-первых, окончательно выяснить, что такое был СССР - досадное отклонение от "столбовой" дороги мирового развития или же "прыжок человечества в царство свободы", избавлявший его от необходимости неукоснительно подчиняться жестоким "объективным законам" живой природы и открывший возможность выстраивания собственной жизни в соответствии со своими собственными о ней представлениями. Во-вторых, Сергей Георгиевич стал ведущим ученым-исследователем, который тщательно, в мелочах проследил генезис советского общества. В результате ему со всей очевидностью удалось установить не только изменчивость его состава, но и непостоянство господствующих в нем мотиваций, настроений, убеждений. В-третьих, на основании этих исследований, он выявил явные и скрытые угрозы начавшегося в позднем СССР распада нашего общества, который продолжается по сей день. В-четвертых, он разработал методологию действий общества по его сохранению и даже развитию в зыбких условиях неопределенности переходного периода, тем самым впервые создав технологию выстраивания "образа будущего".
Почему же только и именно ему одному все это удалось? Как ему это удалось? Безусловно, для проведения всестороннего исследования современного общества, тем более таких огромных масштабов как страны и народы бывшего СССР, требуется не только высочайший интеллект, энциклопедические знания, но и истинный талант, способный из морей и океанов всевозможной информации выделить и сопоставить самое нужное, решающим образом влияющее на ход рассуждений и последующих выводов. Всем этим Сергей Георгиевич обладал в полной мере.
И все же Сергей Георгиевич не стал бы ведущим мыслителем нашей эпохи, если бы помимо холодной академической рациональности в нем постоянно не горела неизбывная любовь к родине, к земле предков, к её традициям, преданиям и обычаям, в конечном счете, к людям её населяющим. Эту неугасимую любовь к отечеству, к его культурно-историческим корням он унаследовал от деда и затем приумножал её на протяжении всей своей жизни. Строго соблюдая научный подход к исследованиям, он всегда призывал оставлять эмоции в стороне и предельно беспристрастно рассматривать и анализировать фактическую сторону дела. Вместе с тем он всем сердцем болел и переживал за случившуюся со страной и его соотечественниками катастрофу, но при этом он старательно прятал свою горечь и боль в недосягаемых глубинах своей души, чтобы невзначай не помешать холодной работе мысли. Побывав во многих странах, познакомившись с различными цивилизациями, он ясно увидел различие в менталитетах разных народов и от того стал ещё лучше понимать, выше ценить и любить неповторимость и уникальность родной ему "русской души".
Эти две составляющие Сергея Георгиевича как личности в сочетании с высочайшей интеллигентностью и безупречным тактом позволили ему подняться на вершину понимания нашего общества, его движущих сил, надежд и чаяний народных масс.
Решающей же составляющей в занятии Сергеем Георгиевичем недосягаемой высоты социально-политической мысли в современном мире явилась его готовность к самопожертвованию ради любимой родины, ради счастья и процветания её народа.
Начало жизни Сергея Георгиевича пришлось на сталинскую эпоху. Он сам признавался, что тогда никто не задавался вопросами бытия, развития страны, благополучия народа - в то время все были убеждены, что за всех думает товарищ Сталин и он же один руководит всей страной, принимает окончательные решения и управляет развитием буквально всех сфер человеческой жизни начиная от строительства детских садов, орошения засушливых земель и кончая космической программой. Всем остальным жителям страны для обретения "светлого будущего" оставалось только исправно исполнять его распоряжения и указания.
Но Сталин умер и не оставил чертежей для выстраивания здания светлого коммунистического будущего. Прежняя модель мобилизационного социализма перестала действовать. Если раньше партия вдохновляла советский народ на подвиги одним только кличем "даёшь!", не считавшимся ни с ценой, ни с общественными затратами ни даже с потерями человеческих жизней, то теперь та же партия требовала совсем другого: "производить больше продуктов при меньших затратах труда и средств". Такой призыв в корне менял прежние, привычные принципы руководства экономикой и страной в целом. Теперь, по новому приказу партии, советские экономисты должны были вернуть к жизни уже давно подзабытые категории политэкономии капитализма, такие как хозрасчет, себестоимость, рентабельность, прибыль и успешно внедрить их в условиях развитого социализма.
Однако самым тяжелым потрясением для монолитного советского общества стала тогда смена главной цели его существования: вместо священного идеала построения на Земле первого в мире самого справедливого и гармонично развитого общества равных возможностей, стоившего народу неисчислимых жертв, с высоких трибун была провозглашена пошлая задача исключительно материального свойства - догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока на душу населения. Облегченно вздохнув, многие особо сообразительные товарищи тут же смекнули, что им вовсе не обязательно дожидаться вместе со всеми наступления светлого будущего, а напротив, можно его приход устроить хоть на следующий день, но не для всех, а отдельно, только для себя любимого.
Наступило время сомнений, зубодробительных дискуссий и горьких разочарований в своих товарищах - бывших единомышленниках. Гранитная солидарность, нерушимое единство советского народа дало трещины, многие бывшие товарищи быстро и бесповоротно открестились от своих прежних, возможно показных убеждений, и моментально сориентировались на ценности западной цивилизации - откровенный эгоизм и неудержимое потребительство на фоне полного равнодушия к жизни общества.
Произошедшая на его глазах губительная метаморфоза, в одночасье разрушившая монолитные ряды совсем недавно единого советского общества, настолько поразила Сергея Георгиевича, что он не смог далее топтать торную дорожку ученого-естествоиспытателя, сулившую лично ему большие перспективы, и решительно ступил на опасную тропу исследователя общества, оказавшегося на перепутье. Для полного понимания рискованности этого шага необходимо помнить, что любые гуманитарные исследования того времени неимоверно усложнялись тем, что советское общество было насквозь пронизано марксизмом, точнее владычеством провластных твердолобых "марксистов", возводивших все высказывания классиков марксизма в ранг непререкаемой догмы. В этих условиях любая свободная, научно обоснованная мысль по поводу устройства жизни общества, его структурного построения и его устремлений, если она хоть на йоту противоречила "вечно живому учению", тут же незамедлительно обрекалась на нескончаемую борьбу за существование вплоть до неизбежного полного её уничтожения вместе с её автором. Тем не менее, Сергей Георгиевич нашел в себе силы и мужество, чтобы отказаться от обеспеченной карьеры большого ученого-химика, взвалив на себя огромный груз беспристрастного, научного познания "общества в котором мы жили" и живем теперь.
Сергей Георгиевич оставил огромное материальное наследие в книгах, статьях, интервью, лекциях и дискуссиях. Его взгляд и его открытия в истории, политической философии, экономике, социальной психологии огромны и составляют целые пласты нового, научно обоснованного понимания происходящих в обществе процессов. Эта масса нового знания должна быть со всем усердием переработана отечественными обществоведами, политологами, социологами, экономистами с тем, чтобы исключить любую возможность повторения катастрофы, подобной гибели СССР и вызванных ею трагических последствий.
Наряду с тем особого внимания заслуживает его новаторский опыт общения с ничем не ограниченной массой людей на интернетовских форумах, в живом журнале и других площадках социальных сетей с целью определения общественного мнения, выяснения имеющихся противоречий и последующего анализа с окончательными выводами, с которыми согласилось бы большинство. Разумеется, обращение к неограниченному кругу лиц с разной степенью подготовки, противоположными мировоззренческими позициями, а порой с заведомо враждебным настроем требует помимо огромных затрат времени безграничного терпения, безупречного такта и неуклонного соблюдения научной объективности. Всеми этими качествами Сергей Георгиевич обладал в высшей степени, поэтому все участники тех горячих дискуссий, по-настоящему заинтересованные в познании "тайны мирозданья", до конца своих дней будут благодарны ему за этот необыкновенно щедрый, чудесный подарок и незабываемый урок прямого общения с умнейшим и честнейшим человеком своего времени.
Но остается главный вопрос - почему же важнейшие, глубочайшие исследования нашего общества, проведенные Сергеем Георгиевичем со всей возможной тщательностью и научной добросовестностью, снабженные законченными, четко сформулированными выводами оказались невостребованными нынешней государственной властью? Почему его оценки и суждения о важнейших вопросах жизнеустройства нашего общества остаются незамеченными солидными политико-экономическими форумами, ведущими изданиями, популярной прессой? Чем вызвано это замалчивание замечательных работ нашего выдающегося современника?
Как ни покажется странным, но ответ на этот вопрос очень прост - на бывших пространствах Советского Союза царит сегодня капитализм, причем в его первоначальной, классической форме, описанной в свое время еще Адамом Смитом. Развитие человечества оставило далеко позади этот тип организации общества, и он никоим образом не соответствует реалиям ХХI века. Этот факт был тщательно исследован и задокументирован в работах С.Г. Кара-Мурзы. Первобытная рыночная методология, зацикленная на конкуренции и извлечении прибыли любой ценой изо всего подряд, включая не родившихся младенцев, для сегодняшнего дня является безнадежным анахронизмом, стоящим на грани шизофрении. Этот предельно примитивный способ существования общества совершенно не согласуется с требованиями продолжающейся научно-технической революции, с появлением новых укладов жизни и с организацией отвечающих времени общественных, научных, государственных институтов. В условиях "замороженного" общества, застывшего в своем развитии на давно истлевшей парадигме рубежа ХIХ-ХХ веков, бесценные исследования состояния современного общества, развернутые оценки, обобщения и выводы чужды, непонятны и совершенно излишни, а потому работы С.Г. Кара-Мурзы до сих пор остаются незамеченными со стороны властных либералов.
Учение Конфуция было востребовано китайским народом только спустя 500 лет с момента его смерти. У нас нет этих пятисот лет, а учение Сергея Георгиевича Кара-Мурзы будет востребовано только тогда, когда народы России, их критическая масса решительно откажется от унылого следования по колее, проторенной сотни лет назад другими народами, и совершит новый прыжок в неведомый новый мир, который она решится строить сама, по своим чертежам, согласуясь с собственным пониманием добра и зла и руководствуясь собственными представлениями о справедливом и должном.
Журба Александр Николаевич (псевдоним Виктор Белов)
Текст опубликован в 2025 г. в 4 (59) номере журнала «Национальные приоритеты России», Омск.
https://www.elibrary.ru/contents.asp?id=87414911
Текст был прислан нам 20.11.2025
Сергей Кара-Мурза и русский коммунизм
Напомним опубликованную на сайте Русский лад давнюю статью Павла Петухова «Сергей Кара-Мурза и русский коммунизм»
Сергей Кара-Мурза
23 января 2024
23 января исполняется 85 лет видному мыслителю современности Сергею Георгиевичу Кара-Мурзе. Его книги и статьи, посвящённые разоблачению мифов, внедрённых в общественное сознание пришедшими к власти либералами, стали важнейшим явлением интеллектуальной жизни последних десятилетий. В связи с юбилейной датой публикуем посвящённую значению идей Кара-Мурзы статью Павла Петухова, написанную 10 лет назад, в 2014 г., и размещённую тогда на нескольких сайтах, а также в его книге «От Герцена до Кара-Мурзы».
***
Наиболее известны такие крупные работы С.Г. Кара-Мурзы, как «Манипуляция сознанием» и «Советская цивилизация». Фактически его уже сейчас можно считать живым классиком русской политической и социальной мысли.
Идеи Кара-Мурзы начали входить в общественное сознание в 90-е годы, когда политическая ситуация в России способствовала объединению левых и патриотических сил в противостоянии разрушительным либеральным реформам – это и создание ФНС в 1992 году, и защита Белого дома в 1993-м, и формирование широкой патриотической коалиции вокруг кандидатуры Г.А. Зюганова в 1996-м (из которой вырос НПСР). Естественно, такое объединение требовало и создания идеологической доктрины, органично соединяющей левые и патриотические (цивилизационные) ценности.
Направление политической мысли, во главе которого встал С.Г. Кара-Мурза, оформилось на рубеже 1990-2000-х годов (когда вышли две его главные работы, упомянутые выше) и, таким образом, не успело включиться в объединительные процессы 90-х гг. и стать их идейной основой. В «путинскую» эпоху оно нашло своё место лишь в чисто интеллектуальной области, оказывая воздействие на сознание патриотической части интеллигенции (через издаваемые книги и интернет-сайты), но не на реальную политическую ситуацию.
Это осложняется и тем, что оппоненты, которые не в состоянии противопоставить аргументации Кара-Мурзы и его сторонников убедительные доводы, пытаются просто замолчать его идеи, сделать вид, что их не существует. В этом заинтересованы как «леваки», отрицающие цивилизационный подход, так и их якобы противники – «антисоветские патриоты», которые отрицают тот факт, что Советская цивилизация являлась естественным продолжением и развитием на более высоком этапе тех тенденций, которые были заложены в Русской цивилизации задолго до появления большевиков. Фактически оба этих идейных течения занимаются идейным обслуживанием существующей власти, разобщая потенциально опасные для неё левые и патриотические силы и мешая им объединиться. Но, так или иначе, русская общественная мысль «после Кара-Мурзы» уже не может быть такой же, какой была «до».
В этой статье невозможно разобрать весь огромный пласт проблем, поднимаемых в работах С.Г. Кара-Мурзы. Сосредоточимся лишь на некоторых гранях его мысли.
В 2013 г. вышла относительно небольшая по объёму книга Кара-Мурзы «Русский коммунизм: теория, практика, задачи», ставшая своего рода квинтэссенцией написанного им ранее на эту тему. С моей точки зрения, знакомство с этой книгой обязательно для каждого, кто считает себя сторонником лево-патриотических идей или просто стремится к адекватной оценке советского опыта.
Главная мысль, которой посвящена книга – это традиционный характер советского общества, возникшего из глубин русской крестьянской цивилизации в её соединении с социалистической мыслью революционной интеллигенции (прежде всего марксистской, но также и народнической). Советская цивилизация вызревала постепенно, начиная, как минимум, со второй половины 19 века (формальный рубеж – крестьянская реформа 1861 года, заменившая помещичью власть над крестьянами общинным самоуправлением). Крестьянство выступило как «класс для себя» в ходе революции 1905-1907 гг., когда субъектом революции стал не просто сельский пролетариат или бедняки, а крестьянская община как таковая, что и подтолкнуло правительство Столыпина к попытке разрушить общину (как «революционный» и «социалистический» институт). Но реформа лишь усугубила ситуацию.
В настоящее время в сознание общества внедрён «столыпинский миф» о выдающемся политическом деятеле, который пришёл, чтобы укрепить государство, предотвратить революцию, и обязательно добился бы своей цели, если бы его не убили некие тёмные силы. Обязательно цитируется его фраза: «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». И другая: «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете Россию!» (как будто не задача главы правительства обеспечивать этот покой, его надо у кого-то просить).
Удивительно, что не только либералы, но и часть «правых патриотов» восприняли этот миф и стали возносить Столыпина. Впрочем, такой представитель православно-патриотической мысли, как Вадим Кожинов (кстати, его идеи вообще тесно связаны с идеями Кара-Мурзы), отдавая дань уважения Столыпину, пытался одновременно принизить его роль в проведении аграрной реформы.
Однако именно меры, предпринятые Столыпиным, и обострили противоречия, приведя к «великим потрясениям». Одна из книг С.Г. Кара-Мурзы так и называется: «Столыпин – отец русской революции». В этом названии есть некоторый полемический перехлёст, поскольку революция вызревала и без Столыпина, да и началась до его прихода к власти, в 1905 году. Но то, что его аграрная реформа существенно ускорила и подтолкнула революцию, не вызывает сомнений. Это связано с самой задачей реформы – разрушением русской крестьянской общины с выделением из неё класса сельских хозяев (фермеров) и превращением остальных крестьян в безземельных батраков.
Эта задача выполнена не была: из общины выделилось лишь 10% дворов, но и этого хватило для обострения социальных противоречий. Не помогла и переселенческая политика, так как средств на обустройство переселенцев в Сибирь не хватало, многие из них вернулись в свои уезды, только уже без земли и нищими. Всё это создавало взрывоопасный потенциал.
Промышленность, которая развивалась в стране под контролем западного капитала, не могла вобрать все рабочие руки, появившиеся в результате демографического взрыва. Её рост отставал от роста населения. В сельском же хозяйстве, ориентированном на экспорт («недоедим, но вывезем»), произошло сокращение продукции животноводства и поголовья скота – то есть в целом русское сельское хозяйство архаизировалось. Таким образом, реформа привела к ещё большей интеграции России в мировую капиталистическую систему в подчинённом положении. Ставка Столыпина на «сильных» в противовес «слабым и пьяным», даже если оставить в стороне моральную сторону вопроса (здесь против Столыпина выступил весь цвет русской культуры – от экономистов-народников до Льва Толстого), не оправдалась чисто экономически. Проигравших от реформы оказалось гораздо больше, чем выигравших, и это не могло не подлить масла в огонь революции.
Но наряду с крестьянской общинной революцией назревала и другая, поддержанная Западом – революция буржуазная, которая стремилась разбить устаревшую оболочку самодержавной монархии, отдав власть отечественной крупной буржуазии и стоящей за ней капиталистической элите западных стран. Эти революции были противоположно направлены и несовместимы одна с другой. И заслуга большевиков в том, что они, в отличие от «ортодоксальных марксистов» – меньшевиков – поддержали именно национальную крестьянскую революцию и смогли направить её в созидательное русло, выдвинув лозунг «союза рабочих и крестьян».
Как известно, меньшевики считали, что Россия для социалистической революции «не созрела» и должна пройти предварительный этап строительства развитого капиталистического общества. Как показывает Кара-Мурза, эти надежды, основанные на доктринёрском понимании марксизма, были несостоятельны. Капитализм – это «система-кентавр», в которой помимо развитого центра должна существовать и эксплуатируемая периферия, иначе вся система рушится. И Россия начала 20 века была частью этой периферии, такой же она стала после крушения Советского Союза и реставрации капитализма.
Евроцентризм, характерный для формационного подхода в его «чистом» виде, мешал понять это прозападной части русских революционеров. Как это ни кажется парадоксальным, именно цивилизационный подход позволяет видеть мир как единую систему, в которой в рамках эксплуататорского общества неминуемо возникает развитый центр и отсталая периферия, которая по определению не может «догнать» центр, если не выйдет за пределы самой этой системы.
Именно это и произошло с Россией в результате революции 1917 г.: она «выпала» из мировой капиталистической системы и пошла по собственному пути, добившись на нём значительных успехов. Таким образом, антикапиталистическая революция в России (как и в любой стране «периферии») неизбежно носила также национально-освободительный характер. Это подтверждается и последующей практикой стран Азии, Африки и Латинской Америки.
Что же касается Гражданской войны, то она трактуется Кара-Мурзой как «война Февраля с Октябрём». То есть друг другу противостояли не «старая Россия» и революционеры, а две противоположные друг другу, но всё же революционные силы, причём «белая» сторона представляла в значительной степени интересы своих западных «спонсоров». Так что преклонение перед «Белым движением», характерное для части наших «правых патриотов», не менее нелепо, чем почитание Столыпина.
После революции 1917 года крестьянская община была восстановлена и по «Декрету о земле» получила бывшие помещичьи земли, что привело к росту благосостояния крестьян. Её развитие продолжалось и в ходе НЭПа (недаром в основу его плана были положены предложения А.В. Чаянова – экономиста-народника, который предлагал опереться на общинное мелкокрестьянское хозяйство и развитие кооперации, хотя раздавались и предложения о своего рода «втором издании» столыпинской реформы с опорой на фермерство).
Впоследствии община с её традициями коллективизма была трансформирована в колхоз – с коллективной не только собственностью, но и обработкой земли. Более того, она оказала огромное влияние и на городскую жизнь советского общества, положив основу трудовому коллективу промышленного предприятия – а это общность людей, объединённых не только общим трудом, но и бытом и культурой (для работников строились общие жилые комплексы, дома культуры, детские сады и т.д.)
По мнению Кара-Мурзы, различие между русским коммунизмом и западной социал-демократией – не только в степени «радикальности», как часто считают («за революцию» или «за эволюцию»). Эти различия – цивилизационные: коммунизм опирается на принципы традиционного общества (недаром он получил распространение в России и странах Азии) с его естественной общинной солидарностью между людьми, воспринимающими общество как «семью», а социал-демократия – на западное общество, состоящее из изолированных индивидов. Она выстраивает вторичную солидарность «сытых» (благодаря эксплуатации стран «Третьего мира»). Западная модель общества – не «семья», а «рынок», где ценность человека определяется тем, что он может предложить «покупателю».
Другая важная тема, рассматриваемая в работах С.Г. Кара-Мурзы, – это тема фашизма. Его происхождение прямо противоположно коммунизму: если второй родился в рамках традиционного общества в условиях его борьбы за независимость от мировой капиталистической системы, то первый является порождением либерализма, его «гипертрофированной» формой. В сложных условиях 20 века, столкнувшись с вызовом левой идеи, либерализм не мог не породить этого явления.
Но корни фашизма значительно глубже и восходят к идеологии социал-дарвинизма, которая, в свою очередь, берёт свои истоки из протестантского (точнее, кальвинистского) взгляда на мир, когда, в соответствии с доктриной Кальвина, люди изначально разделены на тех, кто предназначен к спасению, и тех, кому суждены вечные муки. Причём этот выбор Бога виден уже в земной жизни через материальное благополучие первых и нищету вторых. Эта доктрина стала необходима европейцам в ходе колониальных захватов, позволяя относиться к жителям порабощённых стран и континентов как к обречённым на гибель, но применялась также и к низшим классам собственного общества.
Концепция «войны всех против всех», сформулированная Т. Гоббсом в 17 веке, легла в основу либеральной идеологии с её обожествлением конкуренции. Что же касается фашизма (в широком смысле), то он не отказался от этого принципа, а всего лишь перенёс его с индивидуального на групповой уровень. Конкурируют не индивиды, а целые народы и расы, и, естественно, одни из них, «высшие», побеждают, а «низшие» должны быть в лучшем случае порабощены, в худшем – стёрты с лица земли. Понятно, что в число «низших» в первую очередь попали славяне, которые – вот совпадение – как раз в это время вырвались из мировой капиталистической системы и стали строить свою независимую коммунистическую цивилизацию.
Таким образом, фашизм – явление, относящееся к западному обществу и только к нему. Это временное и искусственное сплочение атомизированных индивидов в интересах сохранения капиталистического строя.
Кара-Мурза чётко отделяет фашизм от национализма (вопреки либералам, которые в целях манипуляции смешивают эти два совершенно разных явления). «Национализм, – по его словам, – это особая точка зрения на все бытие, такой духовный аппарат, когда ты все видишь через призму судьбы своего народа, его прошлого и будущего, его интересов и идеалов, его достоинств и слабостей. Видишь с любовью и заботой, как к своей огромной родной семье. Когда большое число сограждан так же смотрят, народ собран и силен» («Кто такие русские»).
С этой точки зрения национализм не имеет ничего общего с различными формами шовинизма, утверждения неравенства между народами. Это отождествление своих личных интересов с интересами своего народа как целого, то есть именно та идея «общества-семьи», о которой уже шла речь. И, разумеется, национализм нисколько не противоречит коммунистической идее, скорее наоборот, подкрепляет её (недаром идёт речь о «советском национализме»). Это ещё одна причина, по которой концепции Кара-Мурзы могут стать связующим мостом между левыми и национал-патриотами.
Также немаловажно, что С.Г. Кара-Мурза, являясь атеистом (или, точнее, агностиком), при этом высоко оценивает роль религии (и «религиозного чувства») в жизни общества. Это позволяет объединиться в рядах его сторонников и верующим, и атеистам, что в наше время, когда эти группы пытаются искусственно противопоставить, особенно актуально.
В короткой статье сложно охарактеризовать все идеи С.Г. Кара-Мурзы и его значение для современного обществознания. Но я надеюсь, что она станет стимулом для читателей к самостоятельному изучению произведений этого автора, без знания которых нельзя понять реальность России 20 и 21 веков.
Павел ПЕТУХОВ
https://rus-lad.ru/news/sergey-kara-murza-i-russkiy-kommunizm/